<span style="font-weight:700;">Концерн Калашников</span> Концерн Калашников
Накопительные скидки Накопительные скидки
Резерв оружия и патронов Резерв оружия и патронов
Удобные условия оплаты Удобные условия оплаты

Краткая история охоты

Охо­та роди­лась одно­вре­мен­но с чело­ве­ком, раз­ви­ва­лась и видо­из­ме­ня­лась вме­сте с ним. Она так же мно­го­ли­ка, как и при­ро­да раз­лич­ных угол­ков зем­ли, тес­но свя­за­на с кли­ма­ти­че­ски­ми усло­ви­я­ми, рас­ти­тель­но­стью и, конеч­но же, с живот­ным миром. У каж­до­го наро­да — свои охо­ты, свои охот­ни­чьи при­е­мы. Циви­ли­за­ция до извест­ной сте­пе­ни стер­ла эти раз­ли­чия, огне­стрель­ное ору­жие под­час ока­зы­ва­лось более дей­ствен­ным сред­ством, чем мест­ные спо­со­бы охо­ты и тра­ди­ции, но вос­по­ми­на­ния о былых охо­тах живы в памя­ти наро­да, запе­чат­ле­ны в фольк­ло­ре, нашли отра­же­ние в лите­ра­ту­ре, живо­пи­си.

Пер­во­быт­ные охо­ты. Моти­ва­ции их пре­дель­но про­сты: добы­ча про­пи­та­ния и одеж­ды, обо­ро­на от опас­ных хищ­ни­ков. Мно­го­чис­лен­ные наскаль­ные изоб­ра­же­ния в пеще­рах и на ска­лах дают нам зри­мое пред­став­ле­ние о тех­ни­ке охот (прав­да, не самых древ­них): груп­по­вые ата­ки с копья­ми, рога­ти­на­ми и пали­ца­ми на круп­ных рас­ти­тель­но­яд­ных зве­рей, вплоть до сло­нов и мамон­тов; охо­та с лука­ми и дро­ти­ка­ми на раз­лич­ных анти­лоп и оле­ней; загон­ные охо­ты; устрой­ство лов­чих рвов и ям.

Исто­ри­ей охо­ты на тер­ри­то­рии нашей стра­ны зани­ма­лись такие круп­ные уче­ные, как акад. И. С. Пидо­плич­ко, про­фес­со­ра В. И. Гро­мов и В. И. Цал­кин. Мно­го лет посвя­тил этой про­бле­ме зоо­лог, пале­он­то­лог и охо­то­вед про­фес­сор Н. К. Вере­ща­гин. В содру­же­стве с архео­ло­га­ми и гео­ло­га­ми он участ­во­вал во мно­же­стве рас­ко­пок, при­чем была опре­де­ле­на при­над­леж­ность более 1,5 млн. иско­па­е­мых кост­ных остат­ков из сло­ев чет­вер­тич­но­го пери­о­да. Самые ран­ние сле­ды опе­ра­ций чело­ве­ка с туша­ми и костя­ми круп­ных мле­ко­пи­та­ю­щих были обна­ру­же­ны уче­ным в 1952 г. на Таман­ском полу­ост­ро­ве. Они отно­сят­ся к дошелль­ской эпо­хе, отсто­я­щей от нас на 400—450 тыс. лет! На кого мог­ли охо­тить­ся люди той поры? На южных сло­нов, анти­лоп, вер­блю­дов, мел­ких бизо­нов… Ору­дия и при­е­мы этих древ­ней­ших охот чело­ве­ка скры­ты от нас во тьме веков…

Наход­ки из мно­же­ства пещер­ных палео­ли­ти­че­ских сто­я­нок на Укра­ине, в Кры­му, на Кав­ка­зе дают более пол­ную кар­ти­ну. Око­ло 80—200 тыс. лет назад, в эпо­ху ниж­не­го палео­ли­та, пер­во­быт­ные охот­ни­ки добы­ва­ли уже самых круп­ных мле­ко­пи­та­ю­щих — сло­нов, мамон­тов, носо­ро­гов, гигант­ских оле­ней, бизо­нов, пещер­ных мед­ве­дей. Все эти зве­ри были оби­та­те­ля­ми южных пре­де­лов нашей стра­ны. Пер­во­быт­ные люди опи­сы­ва­е­мой эпо­хи уже уме­ли изго­тав­ли­вать при­ми­тив­ные ору­дия тру­да. Но уче­ные сомне­ва­ют­ся, что­бы ашель­ские и отча­сти мустьер­ские крем­не­вые ост­ро­ко­неч­ни­ки, гру­бые и при­ми­тив­ные, мож­но было исполь­зо­вать в каче­стве нако­неч­ни­ков копий. Охот­ни­ки гна­ли зве­рей к обры­вам и застав­ля­ли сбра­сы­вать­ся с усту­пов. Дол­гое вре­мя этот спо­соб охо­ты на копыт­ных живот­ных был пре­об­ла­да­ю­щим…

Еще боль­шой шаг по направ­ле­нию к нашим дням. Верх­ний палео­лит, отсто­я­щий от нас на 10—60 тыс. лет. Холод­ный кли­мат вызвал к жиз­ни ланд­шафт с пре­об­ла­да­ни­ем свое­об­раз­ной тунд­ро­сте­пи. Состав добы­чи охот­ни­ков зна­чи­тель­но рас­ши­ря­ет­ся. На Рус­ской рав­нине в кухон­ных остат­ках сто­я­нок древ­них людей встре­ча­ют­ся кости не менее 20 видов зве­рей: пре­об­ла­да­ет заяц-беляк. Зна­чит, охот­ни­ки уже мог­ли исполь­зо­вать какие-то при­ми­тив­ные ловуш­ки для поим­ки этих зверь­ков. Далее по чис­лу встреч сле­ду­ют дикие лоша­ди. На них, как и на кула­нов, оле­ней, бизо­нов, охо­ти­лись с дро­ти­ка­ми и копья­ми, про­дол­жая, разу­ме­ет­ся, при­ме­нять заго­ны и лов­чие ямы. Песец, волк, лиси­ца, бурый мед­ведь, росо­ма­ха, пещер­ный лев, сур­ки, бобр, мамонт, воло­са­тый носо­рог, кабан, лось, север­ный олень, сай­гак и дикий бык — тур допол­ня­ют вну­ши­тель­ный пере­чень объ­ек­тов охо­ты на Рус­ской рав­нине в верх­нем палео­ли­те. Чело­век в пол­ной мере раз­вер­нул свои охот­ни­чьи даро­ва­ния, сде­лав посто­ян­ную добы­чу диких зве­рей и птиц одним из основ­ных заня­тий, под­дер­жи­вав­ших его суще­ство­ва­ние и спо­соб­ство­вав­ших даль­ней­шей эво­лю­ции… Дро­ти­ки и копья были снаб­же­ны плос­ки­ми крем­не­вы­ми или рого­вы­ми нако­неч­ни­ка­ми, что намно­го уве­ли­чи­ва­ло эффек­тив­ность охо­ты на диких копыт­ных живот­ных и неко­то­рых дру­гих мле­ко­пи­та­ю­щих.

Как отме­ча­ет про­фес­сор Н. К- Вере­ща­гин, верх­ний палео­лит был эпо­хой рас­се­ле­ния раз­лич­ных палео­ли­ти­че­ских пле­мен по доли­нам рек и осво­е­ния ими при помо­щи само­ло­вов, облав­ных и инди­ви­ду­аль­ных охот огром­ных ресур­сов живот­но­го бел­ка в виде сотен­ных стад мамон­тов, тысяч­ных стад лоша­дей, бизо­нов, север­ных оле­ней.

Око­ло 12—10 тыс. лет назад про­изо­шло рез­кое изме­не­ние при­род­ных усло­вий на огром­ных про­стран­ствах Евро­пы и Север­ной Аме­ри­ки. Потеп­ле­ло. Отсту­пи­ли льды Арк­ти­ки. Пошли на убыль рав­нин­ные лед­ни­ки. Тай­га на мил­ли­о­нах квад­рат­ных кило­мет­ров потес­ни­ла степь и тунд­ру. Очень силь­но умень­ши­лась чис­лен­ность круп­ных тра­во­яд­ных живот­ных: они гиб­ли от недо­стат­ка кор­мов, тону­ли в реках и озе­рах и т. д. Исчез­ли мамон­ты и пещер­ные мед­ве­ди, зна­чи­тель­но умень­ши­лись аре­а­лы и чис­лен­ность диких лоша­дей, бизо­нов, овце­бы­ков.

Основ­ной добы­чей пле­мен ново­го, камен­но­го века, жив­ших по доли­нам степ­ных рек и бере­гам озер, ста­ли кула­ны, тар­па­ны, бла­го­род­ные оле­ни, боб­ры. В лесах на мясо добы­ва­ли пре­иму­ще­ствен­но каба­на, лося, мед­ве­дя. Из чис­ла пуш­ных видов в руки охот­ни­ков чаще попа­да­ли куни­цы, бобр, зай­цы (мясо их, конеч­но же, съе­да­лось). Замет­ную роль начи­на­ет играть добы­ча пер­на­той дичи, осо­бен­но — водо­пла­ва­ю­щей…

Камен­ный век при­нес чело­ве­ку новое мощ­ное охот­ни­чье ору­жие — лук. Посто­ян­но совер­шен­ству­е­мый, он мно­гие века слу­жил одним из глав­ных ору­дий охо­ты. На кого охо­ти­лись древ­ние люди иных рай­о­нов евро­пей­ско­го кон­ти­нен­та? Об этом мож­но судить по наскаль­ным рисун­кам и кухон­ным остат­кам. Вот зна­ме­ни­тая пеще­ра Аль­та­ми­ра в Испа­нии. Здесь тре­мя крас­ка­ми — корич­не­вой, чер­ной и охрой — изоб­ра­же­ны более 150 видов диких живот­ных, но пре­об­ла­да­ют сре­ди них бизон, олень и дикая лошадь. Пеще­ра Раф­фиг­наг во Фран­ции. Изоб­ра­же­ния 44 мамон­тов, 27 гор­ных коз­лов, 14 бизо­нов, 17 лоша­дей, 11 носо­ро­гов оста­ви­ли на ее сте­нах древ­ние худож­ни­ки-охот­ни­ки. Намно­го отли­ча­лась охот­ни­чья фау­на тех вре­мен от совре­мен­ной!..

Кост­ные остат­ки добы­тых живот­ных, обна­ру­жен­ные на месте быв­ших палео­ли­ти­че­ских посе­ле­ний чело­ве­ка, пока­зы­ва­ют еще более раз­но­об­раз­ную кар­ти­ну. В Швей­ца­рии, близ местеч­ка Дра­хен­лох, высо­ко в Аль­пах, охот­ни­ки спе­ци­а­ли­зи­ро­ва­лись на… моло­дых пещер­ных мед­ве­дях. Выяв­ле­ны остат­ки до 1000 этих живот­ных, при­чем воз­раст их коле­бал­ся от двух до вось­ми лет. В горах на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Вен­грии так­же жили люби­те­ли мед­ве­жа­ти­ны; сохра­ни­лись кост­ные остат­ки более 2 тыс. пещер­ных мед­ве­дей, из кото­рых 80 % были моло­ды­ми. В одном из месте­чек Гарон­ны, во Фран­ции, древ­ние охот­ни­ки пред­по­чи­та­ли дру­гую добы­чу — север­ных оле­ней; здесь обна­ру­же­ны кости, при­над­ле­жа­щие трем десят­кам тысяч этих живот­ных. В рай­оне Солют­ре, на юге Фран­ции, основ­ным объ­ек­том добы­чи были дикие лоша­ди, остат­ки 10 тыс. осо­бей кото­рых иден­ти­фи­ци­ро­ва­ны на месте палео­ли­ти­че­ской сто­ян­ки.

…С воз­ник­но­ве­ни­ем древ­них циви­ли­за­ций свя­за­ны все более про­грес­си­ру­ю­щие изме­не­ния целей, содер­жа­ния, форм, ору­дий охо­ты. Охо­та в древ­нем ее пред­на­зна­че­нии, охо­та как основ­ная фор­ма дея­тель­но­сти и глав­ный источ­ник суще­ство­ва­ния, про­мыс­ло­вая охо­та — так ста­ли назы­вать ее спе­ци­а­ли­сты — дол­гие века посте­пен­но схо­ди­ла на нет, мед­лен­но сда­вая пози­ции под натис­ком циви­ли­за­ции в ее раз­но­об­раз­ней­ших про­яв­ле­ни­ях. Пер­вые суще­ствен­ные уда­ры по «все­об­щей» про­мыс­ло­вой охо­те нанес­ли живот­но­вод­ство и рас­те­ние­вод­ство, дав­шие людям более надеж­ный источ­ник суще­ство­ва­ния, при­вя­зав­шие их к опре­де­лен­но­му месту, потре­бо­вав­шие боль­ших и посто­ян­ных затрат тру­да и вре­ме­ни. Каж­дый новый вид дея­тель­но­сти, свя­зан­ный с про­из­вод­ством мате­ри­аль­ных благ, отво­е­вы­вал у охо­ты часть ее преж­ней исклю­чи­тель­но­сти и зна­че­ния. Но этот про­цесс был мед­лен­ным. Еще в пер­вой поло­вине нынеш­не­го сто­ле­тия про­мыс­ло­вая охо­та в соче­та­нии с рыбо­лов­ством, зве­робой­ным про­мыс­лом и неко­то­ры­ми вида­ми таеж­но­го соби­ра­тель­ства была одним из основ­ных заня­тий мест­но­го насе­ле­ния на огром­ных про­стран­ствах Азии, Север­ной и Южной Аме­ри­ки, Афри­ки, Австра­лии. Видо­из­ме­ня­лись и совер­шен­ство­ва­лись ору­дия лова и спо­со­бы добы­чи диких живот­ных. Дав­ным-дав­но появи­лись раз­лич­ные сети. Для добы­чи мор­ско­го зве­ря ста­ли при­ме­нять гар­пун. Охот­ни­чьи пути­ки в бес­ко­неч­ной тай­ге были осна­ще­ны сот­ня­ми тысяч раз­лич­ных пла­шек, куле­мок, чер­ка­нов, слоп­цов, ледя­нок, петель. В тунд­рах для мас­со­вой добы­чи пес­ца за сот­ни лет было созда­но пасте­вое хозяй­ство. Мил­ли­о­ны птиц и зай­цев отлав­ли­ва­лись сил­ка­ми и пет­ля­ми. Каких толь­ко ору­дий лова не при­ду­мал, не изоб­рел чело­ве­че­ский ум!

В охот­ни­чьих делах чело­век стал широ­ко исполь­зо­вать чет­ве­ро­но­гих помощ­ни­ков — охот­ни­чьих и ездо­вых собак, транс­порт­ных оле­ней, лоша­дей…

Еще 30—40 лет назад в бас­сейне реки Ени­сея, напри­мер, мож­но было встре­тить типич­ный про­мыс­ло­вый уклад, обы­чаи, ору­дия лова сред­них и более ран­них веков — олен­ных эвен­ков, пере­дви­га­ю­щих­ся по тай­ге на оле­нях в поис­ках пуш­но­го зве­ря; хан­тов, добы­ва­ю­щих рыбу при помо­щи луков и копий.

Посте­пен­но про­ис­хо­ди­ло обо­га­ще­ние охот­ни­чье­го про­мыс­ла более совер­шен­ны­ми ору­ди­я­ми добы­чи. К дере­вян­ным ста­ци­о­нар­ным само­ло­вам при­ба­ви­лись пере­нос­ные — сталь­ные кап­ка­ны. Нет, они не вытес­ни­ли их, а дол­го сосу­ще­ство­ва­ли вме­сте, пока по цело­му ряду при­чин не захи­ре­ло, не раз­ва­ли­лось веко­вое плаш­ни­ко­вое (куле­моч­ное, пасте­вое) хозяй­ство. Вме­сто луков, копий, рога­тин про­мыс­ло­вик полу­чил огне­стрель­ное ору­жие, сна­ча­ла — при­ми­тив­ное, крем­не­вое, шом­поль­ное, а затем и более совре­мен­ное. В близ­кие к нам вре­ме­на собак и транс­порт­ных оле­ней почти вытес­нил меха­ни­зи­ро­ван­ный транс­порт.

…Сере­ди­на XVI в. Взо­ры рус­ских обра­ще­ны на восток. И одна из основ­ных при­чин, вле­ку­щих все новые и новые дру­жи­ны на про­сто­ры Сиби­ри,— пуш­ные богат­ства этой огром­ной неиз­ве­дан­ной стра­ны. Здесь они встре­ча­ют мно­го­чис­лен­ные мест­ные народ­но­сти, глав­ным заня­ти­ем кото­рых явля­ют­ся охо­та, рыбо­лов­ство и оле­не­вод­ство. Мехов, дей­стви­тель­но, мно­го. Ермак посы­ла­ет в Моск­ву пре­крас­ные шкур­ки пуш­ных зве­рей: 2400 собо­лей, 88 чер­но-бурых лисиц, 2000 боб­ров. Но это толь­ко нача­ло, про­лог буду­ще­го пуш­но­го бума, кото­рый рас­тя­нул­ся на несколь­ко сто­ле­тий. Дань мест­ные народ­но­сти пла­ти­ли в виде нату­раль­но­го нало­га, яса­ка. В нача­ле XVII в. в Запад­ной Сиби­ри ясак уста­нав­ли­вал­ся в рас­че­те 5—7 (до 18—22) собо­льих шку­рок на чело­ве­ка. Это обес­пе­чи­ва­ло поступ­ле­ние огром­но­го коли­че­ства пуш­ни­ны. В 1605 г. Москва полу­чи­ла толь­ко из 11 рус­ских посе­ле­ний в Сиби­ри более 50 тыс. собо­льих шку­рок.

…Ста­нов­ле­ние, рас­цвет, паде­ние про­мыс­ло­во­го пуш­но­го хозяй­ства Сиби­ри и Даль­не­го Восто­ка вполне мог­ли бы стать темой спе­ци­аль­но­го само­сто­я­тель­но­го иссле­до­ва­ния. Доста­точ­но напом­нить, что не в послед­нюю оче­редь пуш­ни­на при­ве­ла рус­ских на севе­ро­аме­ри­кан­ский кон­ти­нент, спо­соб­ство­ва­ла коло­ни­за­ции Аляс­ки и воз­ник­но­ве­нию Рус­ской Аме­ри­ки.

Огром­на роль пуш­ни­ны и в осво­е­нии Север­ной Аме­ри­ки евро­пей­ски­ми коло­ни­ста­ми. И там они встре­ти­ли мест­ные пле­ме­на с тра­ди­ци­он­ным охот­ни­чьим укла­дом, осно­вой жиз­ни кото­рых был про­мы­сел диких живот­ных, соби­ра­тель­ство и в мень­шей сте­пе­ни — сель­ское хозяй­ство. Если тор­го­вая ста­ти­сти­ка сохра­ни­ла для нас циф­ры, хотя в какой-то сте­пе­ни харак­те­ри­зу­ю­щие раз­ме­ры добы­чи пуш­ных зве­рей в исто­ри­че­ское вре­мя, то о чис­ле добы­вав­ших­ся мяс­ных живот­ных мы можем толь­ко дога­ды­вать­ся. Во вся­ком слу­чае оно было огром­ным. Ста­да север­но­го оле­ня обес­пе­чи­ва­ли пищей и шку­ра­ми жите­лей тунд­ры и лесо­тунд­ры; неко­то­рые индей­ские пле­ме­на почти цели­ком зави­се­ли от состо­я­ния стад бизо­нов, от уро­жа­ев зай­ца-беля­ка, боб­ра и ондат­ры. Сот­ни мил­ли­о­нов ряб­чи­ков, куро­па­ток и тете­ре­вов, водо­пла­ва­ю­щих птиц допол­ня­ли мяс­ной раци­он або­ри­ге­нов Север­ной Аме­ри­ки.

Коло­ни­за­ция земель евро­пей­ски­ми посе­лен­ца­ми при­ве­ла к зна­чи­тель­ным изме­не­ни­ям в харак­те­ре охот­ни­чье-про­мыс­ло­во­го хозяй­ства. В Сиби­ри воз­ник­ла систе­ма охот­ни­чьих уго­дий, закреп­ляв­ших­ся за отдель­ны­ми охот­ни­ка­ми и пере­хо­див­ших по наслед­ству. Появи­лись новые спо­со­бы и ору­дия лова. Но все рав­но про­мыс­ло­вое хозяй­ство дли­тель­ное вре­мя счи­та­лось очень важ­ным заня­ти­ем, на кото­ром проч­но дер­жа­лась эко­но­ми­ка обшир­ных мало­на­се­лен­ных обла­стей севе­ра Евра­зии и Север­ной Аме­ри­ки…

Ныне про­мыс­ло­вая охо­та, утра­тив­шая свою роль един­ствен­но­го или важ­ней­ше­го источ­ни­ка суще­ство­ва­ния, сохра­ни­лась в осо­бых, модер­ни­зи­ро­ван­ных фор­мах. Лишь в самых глу­хих и чудом не затро­ну­тых циви­ли­за­ци­ей угол­ках Азии, Афри­ки, Южной Аме­ри­ки и Австра­лии мож­но встре­тить неболь­шие пле­ме­на або­ри­ге­нов, живу­щих толь­ко соби­ра­тель­ством, рыб­ной лов­лей, охо­той. Луки, копья, дро­ти­ки, духо­вые ружья с отрав­лен­ны­ми стре­ла­ми про­дол­жа­ют слу­жить им, давая необ­хо­ди­мую добы­чу. Это — тупи­ко­вая ветвь древ­ней про­мыс­ло­вой охо­ты для себя. Она засы­ха­ет и отми­ра­ет на наших гла­зах…

Кро­ме про­мыс­ло­вой охо­ты «для себя», суще­ство­вал охот­ни­чий про­мы­сел ради полу­че­ния дохо­дов и даже обо­га­ще­ния. Разу­ме­ет­ся, с очень дав­них вре­мен про­дук­ция вся­ко­го про­мыс­ла частич­но сна­ча­ла обме­ни­ва­лась, а затем и про­да­ва­лась; не вся она шла для лич­но­го потреб­ле­ния. Охот­ни­ку и его семье тре­бо­ва­лись мука, соль, сахар, чай, табак, ору­жие, бое­при­па­сы, ткань для одеж­ды. Что­бы полу­чить все это, охот­ник вынуж­ден был обме­ни­вать или про­да­вать боль­шую часть добы­той им пуш­ни­ны. Но бога­тым охот­ни­чий про­мы­сел «для себя» не сде­лал почти нико­го, раз­ве что слу­чай предо­став­лял воз­мож­ность добыть чер­но­бур­ку или пару чер­ных собо­лей в пору очень высо­кой сто­и­мо­сти их мехов.

Но были и дру­гие про­мыс­ло­ви­ки, сыг­рав­шие зло­ве­щую роль в исчез­но­ве­нии или рез­ком сокра­ще­нии чис­лен­но­сти неко­то­рых видов диких зве­рей и птиц. Они сна­ря­жа­ли спе­ци­аль­ные про­мыс­ло­вые экс­пе­ди­ции за добы­чей мас­со­вых видов охот­ни­чьих живот­ных. От этих мно­го­ве­ко­вых пират­ских нале­тов постра­да­ли леж­би­ща мор­ских коти­ков (южный мор­ской котик дол­гое вре­мя счи­тал­ся истреб­лен­ным), мор­жей, кала­нов, раз­лич­ных тюле­ней.

…Охо­ту, отлич­ную от про­мыс­ло­вой, в послед­ние деся­ти­ле­тия назы­ва­ют люби­тель­ской или спор­тив­ной, ино­гда ста­вя знак равен­ства меж­ду дву­мя эти­ми опре­де­ле­ни­я­ми, ино­гда — нет. Иных тер­ми­нов для обо­зна­че­ния непро­мыс­ло­вой охо­ты не суще­ству­ет. Но как-то не идут сло­ва «люби­тель­ская», «спор­тив­ная» к тем охо­там, о кото­рых сей­час пой­дет речь. Зани­ма­лись ими пре­иму­ще­ствен­но знат­ные или бога­тые люди не для полу­че­ния средств к про­пи­та­нию, а для заба­вы, удо­воль­ствия, удо­вле­тво­ре­ния при­хо­ти. Навер­ное, и надо гово­рить об охо­те-заба­ве, часто кро­во­жад­ной и жесто­кой. Прав­да, неред­ко во вре­мя охот­ни­чьих забав вла­сти­те­ли пре­сле­до­ва­ли и прак­ти­че­ские цели. Напри­мер, в былине о Волх­ве Свя­то­сла­во­ви­че есть такие стро­ки:

«А бьет он зве­ри соха­тые,
А и вол­ку, мед­ве­дю спус­ку нет,
Он и зай­цам, лиси­цам не брез­го­вал
Всих поил — кор­мил дру­жи­ну хоро­брую,
Обу­вал, оде­вал доб­рых молод­цев —
Носи­ли они шубы собо­ли­ныя,
Пере­мен­ныя шуба — то бар­со­выя…»

Лег­кая папи­рус­ная лод­ка плы­вет по зарос­шей трост­ни­ком и лото­сом дель­те Нила. Посре­дине, непро­пор­ци­о­наль­но высо­кий, сто­ит охот­ник — фара­он. В левой руке он дер­жит за ноги несколь­ко стре­мя­щих­ся вырвать­ся цапель, а пра­вой зама­хи­ва­ет­ся каким-то непри­выч­ным ору­ди­ем — «мета­тель­ной пал­кой». Вокруг — оби­лие раз­лич­ных видов пер­на­тых, огром­ные бабоч­ки, дикая кош­ка, в воде, под лод­кой фара­о­на,— боль­шие рыбы…
Мчит­ся колес­ни­ца, вле­ко­мая тре­мя быст­ры­ми лошадь­ми, воз­ни­ца нахле­сты­ва­ет их кну­том, уско­ряя и без того неисто­вый бег живот­ных. Царь-охот­ник, сто­я­щий в колес­ни­це, выпус­ка­ет стре­лы во льва. Уже несколь­ко стрел засе­ло в теле зве­ря, но он еще не повер­жен, пре­сле­ду­ет колес­ни­цу, и охот­ник извле­ка­ет из кол­ча­на новую стре­лу для мощ­но­го бое­во­го лука…

Еги­пет­ские папи­ру­сы, древ­ние еги­пет­ские и асси­рий­ские памят­ни­ки донес­ли до нас мно­го сви­де­тельств о попу­ляр­но­сти охот того вре­ме­ни. Были уже и охот­ни­чьи пар­ки. Один древ­ний сюжет посвя­щен охо­те на зве­рей, содер­жа­щих­ся в ого­ро­жен­ном про­стран­стве. Здесь анти­ло­пы, гие­ны, шака­лы, зай­цы, бел­ки, дикоб­ра­зы…

Нор­мы добы­чи не огра­ни­чи­ва­лись, ибо охот­ни­ка­ми были сами пра­ви­те­ли. Асси­рий­ский царь Тул­кат Гиба­лас­сар убил за свою жизнь 920 львов и был очень горд этим. Пон­тий­ский царь Мит­ри­дат про­вел на охо­те семь лет под­ряд, не заез­жая ни в один насе­лен­ный пункт, не захо­дя ни в один дом, доволь­ству­ясь ноч­ле­га­ми в охот­ни­чьих шат­рах.

Сот­ни и тыся­чи львов, тиг­ров, лео­пар­дов добы­ва­ли вла­сти­те­ли Древ­не­го Рима для сво­их цир­ков; дела­лось это в замор­ских коло­ни­ях и, конеч­но, рука­ми про­стых людей. Кон­сул Пом­пеи устро­ил «празд­не­ство» в цир­ке, во вре­мя кото­ро­го было уби­то более 600 львов. Ему же при­шло в голо­ву орга­ни­зо­вать на цир­ко­вой арене бой сло­нов с носо­ро­га­ми. Юлий Цезарь во вре­мя сво­е­го тре­тье­го кон­суль­ства «усо­вер­шен­ство­вал» это пред­став­ле­ние: про­тив 20 сло­нов он выпу­стил 500 пеших гла­ди­а­то­ров. Импе­ра­тор Фил­липп после вой­ны с пер­са­ми доста­вил в Рим в каче­стве тро­фе­ев 32 сло­на, 10 оле­ней, 10 тиг­ров, 60 львов, 30 лео­пар­дов, 40 диких лоша­дей.

Но и гре­че­ская, и рим­ская знать в антич­ные вре­ме­на сама зани­ма­лась охо­той и при­уча­ла к ней сво­их при­бли­жен­ных. Гре­че­ский исто­рик и пол­ко­во­дец Ксе­но­фонт писал в V в. до н. э.:
«Охот­ни­ки этим заня­ти­ем раз­ви­ва­ют телес­ную силу, тон­кий слух, острое зре­ние и креп­кое здо­ро­вье… Если дове­дет­ся во вре­мя вой­ны идти по самым неудоб­ным доро­гам, под изну­ря­ю­щей тяже­стью доспе­хов, то охот­ник не пада­ет духом, так как он при­вык пере­но­сить такие неудоб­ства».

Подоб­ных же взгля­дов на охо­ту при­дер­жи­ва­лись фило­соф Пла­тон и писа­тель-исто­рик Плу­тарх. Страст­ны­ми охот­ни­ка­ми были Сци­пи­он, Сул­ла, Сер­то­рий, Пом­пей, Марк Анто­ний и мно­гие дру­гие вид­ные дея­те­ли Древ­не­го Рима вре­мен рес­пуб­ли­ки.

Алек­сандр Маке­дон­ский, сам неуто­ми­мый охот­ник, пору­чил напи­сать сво­е­му вос­пи­та­те­лю фило­со­фу Ари­сто­те­лю спе­ци­аль­ное про­из­ве­де­ние об охо­те. Так появил­ся один из древ­ней­ших охот­ни­чьих трак­та­тов, в кото­рых осо­бое вни­ма­ние уде­ле­но вос­пи­та­нию физи­че­ской вынос­ли­во­сти и муже­ства у вои­нов.

…Спе­ци­аль­ные настав­ле­ния по охот­ни­чье­му делу, состав­лен­ные антич­ны­ми авто­ра­ми, назы­ва­лись кине­ге­ти­ка­ми. Пер­вый гре­че­ский кине­ге­тик при­над­ле­жит Ксе­но­фон­ту Афин­ско­му (отры­вок из него мы толь­ко что цити­ро­ва­ли). Исто­рик и гео­граф Арри­ан (II в. н. э.) — автор вто­ро­го гре­че­ско­го кине­ге­ти­ка. В его кни­ге опи­са­ны спо­со­бы охо­ты «вар­вар­ских пле­мен», незна­ко­мые его пред­ше­ствен­ни­ку Ксе­но­фон­ту; оха­рак­те­ри­зо­ва­ны поро­ды лоша­дей и собак, при­ме­няв­ших­ся для охо­ты. Обе кни­ги, кро­ме того,— древ­ней­шие кино­ло­ги­че­ские посо­бия. В них име­ют­ся обшир­ные и цен­ные све­де­ния о содер­жа­нии собак и исполь­зо­ва­нии их на охо­те.

…Охо­ты 15—16 в. н. э. были очень раз­ны­ми по объ­ек­там, тех­ни­ке, тра­ди­ци­ям, очень силь­но зави­се­ли от мест­ных при­род­ных усло­вий. Их вели­кое мно­же­ство, от охот со сло­на­ми на вла­ды­ку джун­глей — тиг­ра в огром­ной экзо­ти­че­ской Индии до трав­ли лисиц в зеле­ных лугах Бри­та­нии. Но повсе­мест­но заня­тие охо­той-заба­вой было уде­лом людей знат­ных, бога­тых. Мно­гие сто­ле­тия охо­та име­ла ярко выра­жен­ный клас­со­вый харак­тер. Индий­ские мага­ра­джи, япон­ские саму­раи, китай­ские ман­да­ри­ны, сред­не­ази­ат­ские ханы и эми­ры, евро­пей­ские кня­зья и баро­ны — все они счи­та­ли охо­ту сво­ей при­ви­ле­ги­ей и пре­да­ва­лись ей часто в ущерб и сво­им делам, и бла­го­со­сто­я­нию под­дан­ных.

Охо­та — одно из самых страст­ных увле­че­ний древ­не­рус­ских кня­зей. Они выез­жа­ли на охот­ни­чьи уте­хи с мно­го­чис­лен­ны­ми дру­жи­на­ми, в наряд­ном оде­я­нии, про­во­ди­ли в полях и лесах целые неде­ли, шум­ны­ми пира­ми отме­ча­ли уда­чи. Киев­ские кня­зья Игорь, Вла­ди­мир Крас­ное Сол­ныш­ко, Яро­слав Муд­рый, Вла­ди­мир Моно­мах, Мсти­слав Вла­ди­ми­ро­вич, вели­кий князь Мос­ков­ский Васи­лий III, цари Иван Гроз­ный, Алек­сей Михай­ло­вич — вот несколь­ко самых извест­ных сия­тель­ных охот­ни­ков древ­ней и сред­не­ве­ко­вой Руси.

«А и езжу я князь за охо­тою, За зай­ца­ми и за лиси­ца­ми, За собо­ли и за куни­ца­ми, Я стре­ляю гусей, белые лебе­ди, Пере­лет­ных малых уто­чек…» Таки­ми сло­ва­ми рас­ска­зы­ва­ет о сво­их охот­ни­чьих уте­хах князь Вла­ди­мир в былине «Сорок калик со кали­кою…»

Видов охот было мно­го, но со вре­ме­нем осо­бен­но попу­ляр­ной сре­ди зна­ти ста­ла охо­та с лов­чи­ми пти­ца­ми, соко­ли­ная охо­та. Ее исто­ки на Руси ведут от вре­мен кня­зя Оле­га из вели­ко­го кня­же­ства Киев­ско­го. По дан­ным исто­ри­ка Семен­тов­ско­го, опи­сав­ше­го в спе­ци­аль­ной кни­ге «исто­рию ловов вели­ких кня­зей Мос­ков­ских», Олег впер­вые при­вез из север­ных мест «выучен­ных соко­лов и кре­че­тов».

Вооб­ще же охо­та с лов­чи­ми пти­ца­ми заро­ди­лась в глу­бо­кой древ­но­сти в Азии. Сохра­ни­лись све­де­ния о пер­вом питом­ни­ке соко­лов, создан­ном в Китае в нача­ле VII в. до н. э. Затем этот вид охо­ты появил­ся в Корее, Япо­нии и дру­гих стра­нах кон­ти­нен­та. Наи­боль­ше­го рас­цве­та соко­ли­ная охо­та достиг­ла в Азии при Чин­гис­хане. Более семи тысяч семей соколь­ни­чьих уха­жи­ва­ли за лов­чи­ми пти­ца­ми это­го вла­сти­те­ля.

В Евро­пе соко­ли­ная охо­та появи­лась в III в. Таким обра­зом, пона­до­би­лось мно­го сто­ле­тий для того, что­бы она дошла и до Древ­ней Руси. Но дой­дя, пусти­ла здесь глу­бо­кие кор­ни. Вла­ди­мир Моно­мах лич­но уха­жи­вал за сво­и­ми соко­ла­ми и яст­ре­ба­ми, при­учал их к охо­те на пер­на­тую дичь. Лов­чие пти­цы, осо­бен­но кре­че­ты, цени­лись очень высо­ко. Про­мыш­лен­ни­ки, отлав­ли­вав­шие и постав­ляв­шие соко­лов и яст­ре­бов, ста­но­ви­лись бога­ты­ми людь­ми. Уго­дья, в кото­рых нахо­ди­лись гнез­да соко­лов, счи­та­лись при­над­ле­жав­ши­ми зем­ле­вла­дель­цам; закон ограж­дал их от пося­га­тельств посто­рон­них лиц…

Псо­вые охо­ты появи­лись на Руси в нача­ле XV в. Об этом сви­де­тель­ству­ет тот факт, что в гра­мо­те сер­пу­хов­ско­го кня­зя Вла­ди­ми­ра Андре­еви­ча от 1410 г. впер­вые было упо­треб­ле­но сло­во «псарь» при­ме­ни­тель­но к одно­му роду кня­же­ских при­слуг. В 1504 г. Иван III в духов­ной гра­мо­те заве­щал сво­е­му сыну Симео­ну Ива­но­ви­чу наря­ду с про­чим досто­я­ни­ем «сель­цо Луцин­ское… со псар­нею». Оче­вид­но, что к это­му вре­ме­ни псо­вые охо­ты полу­чи­ли уже доста­точ­но широ­кое рас­про­стра­не­ние.

Кра­соч­ны и ярки были охо­ты древ­ней и сред­не­ве­ко­вой Руси. Но направ­ле­ние эво­лю­ции их было пред­опре­де­ле­но при­чи­на­ми соци­аль­но­го харак­те­ра. К XIX —нача­лу XX вв. они выро­ди­лись в цар­ские охо­ты, пыш­ные, но неспор­тив­ные и истре­би­тель­ные. Огром­ное чис­ло раз­лич­ных зве­рей зара­нее соби­ра­ли в одно место, и цари с при­бли­жен­ны­ми хлад­но­кров­но рас­стре­ли­ва­ли их из укры­тий. Где беше­ная гон­ка на рез­вых конях, где рис­ко­ван­ное еди­но­бор­ство с рас­сви­ре­пев­ши­ми зуб­ром, туром или веп­рем? — Не ста­ло их, кану­ли в про­шлое.

В 1860 г. в Бело­веж­ской пуще была орга­ни­зо­ва­на охо­та для Алек­сандра II. К ее под­го­тов­ке при­влек­ли целую армию: лес­ни­че­го, 14 офи­це­ров кор­пу­са лес­ни­чих, 10 объ­езд­чи­ков, 90 страж­ни­ков лес­ной охра­ны, 120 стрел­ков, поле­сов­щи­ков и осоч­ни­ков и более 2 тыс. кре­стьян из окрест­ных дере­вень. Было ого­ро­же­но охот­ни­чье уго­дье пло­ща­дью в 550 деся­тин, и в него дол­го сго­ня­ли со всех сто­рон зуб­ров. В лесах Грод­нен­ской губер­нии лови­ли зве­рей, сажа­ли их в клет­ки и так­же достав­ля­ли в ого­ро­жен­ный зве­ри­нец.

К нача­лу «охот­ни­чьей поте­хи» уда­лось собрать: 117 зуб­ров, 3 лося, 14 ланей, 23 каба­на, 36 косуль, 17 вол­ков, 15 лисиц, 14 бар­су­ков, почти 100 зай­цев. Поис­ти­не охот­ни­чий «ноев ков­чег»! Внут­ри зве­рин­ца про­ру­би­ли про­се­ку и устро­и­ли вдоль нее стрел­ко­вые точ­ки. Затем ста­ли выпус­кать и гнать на стрел­ков зве­рей. Общие ито­ги «охо­ты»: 28 зуб­ров, 2 лося, 10 ланей, 11 каба­нов, 16 вол­ков, 16 косуль, 7 лисиц, 4 бар­су­ка… Боль­ше все­го повез­ло зай­цам: из сот­ни длин­но­ухих охот­ни­ки застре­ли­ли толь­ко двух…

При­род­ные осо­бен­но­сти Рос­сии, ее огром­ные про­сто­ры, богат­ство живот­но­го мира поз­во­ли­ли в XVII—XVIII вв. «отпоч­ко­вать­ся» от кня­же­ских охот ново­му, более спор­тив­но­му и демо­кра­тич­но­му направ­ле­нию в «охот­ни­чьих заба­вах». Сна­ча­ла оно было уде­лом срав­ни­тель­но немно­гих круп­но­по­мест­ных зем­ле­вла­дель­цев, но затем, по мере дроб­ле­ния поме­щи­чьих вла­де­ний и появ­ле­ния мел­ко­по­мест­ных поме­щи­ков, пре­вра­ти­лось в заня­тие, доступ­ное мно­гим людям. «Запис­ки мел­ко­трав­ча­то­го» Е. Дри­ян­ско­го дают яркое и пол­ное пред­став­ле­ние о харак­те­ре охот того вре­ме­ни. И. Тур­ге­нев с ружьем и лега­вой, И. Бунин — на коне и с дву­ствол­кой за пле­ча­ми — типич­ные пред­ста­ви­те­ли дво­рян охот­ни­ков-оди­но­чек. У них есть вер­ные помощ­ни­ки — лес­ни­ки, охот­ни­чьи сто­ро­жа, еге­ри, фана­ти­че­ски пре­дан­ные охо­те, все­гда гото­вые сопро­вож­дать бари­на-охот­ни­ка, пре­крас­но вла­де­ю­щие охот­ни­чьим мастер­ством.

Лич­но­сти таких охот­ни­ков из наро­да уве­ко­ве­че­ны Л. Тол­стым, И. Тур­ге­не­вым, Е. Дри­ян­ским, И. Буни­ным и дру­ги­ми писа­те­ля­ми.

В Евро­пе эво­лю­ция охо­ты была несколь­ко иной. В сред­ние века охо­та пол­но­стью нахо­ди­лась в руках зна­ти. Охот­ни­чьи зам­ки баро­нов и гра­фов выси­лись в цен­тре уго­дий, в кото­рых спе­ци­аль­ные сто­ро­жа и еге­ри сбе­ре­га­ли и раз­во­ди­ли дичь и без­жа­лост­но кара­ли бра­ко­нье­ров. «Охот­ни­чьи поте­хи» с мно­го­чис­лен­ны­ми участ­ни­ка­ми были шум­ны­ми и кро­ва­вы­ми, сто­и­ли каж­дый раз жиз­ни сот­ням оле­ней, ланей, каба­нов, косуль, мно­же­ству мел­кой дичи. Извест­ны и здесь свои печаль­ные рекор­ды. Пра­ви­тель Сак­со­нии и Маг­де­бур­га, гер­цог Джон Георг 1с 1611 по 1655 гг. добыл 116 906 диких живот­ных! Резуль­та­ты каж­дой охо­ты он зано­сил в кни­гу реги­стра­ции добы­чи — огром­ный фоли­ант с кожа­ной, инкру­сти­ро­ван­ной золо­том облож­кой. Он хра­нит­ся в музее в Дрез­дене.

Встре­ча­ю­щи­е­ся в изоб­ра­зи­тель­ном искус­стве сце­ны охо­ты евро­пей­ско­го сред­не­ве­ко­вья ярки, выра­зи­тель­ны, дина­мич­ны, но доволь­но одно­об­раз­ны по содер­жа­нию. Каваль­ка­ды наряд­ных вер­хо­вых охот­ни­ков, ино­гда — в сопро­вож­де­нии дам, мас­са вся­кой, есте­ствен­но, менее наряд­ной охот­ни­чьей обслу­ги, мно­же­ство сви­ре­пых собак. Финал охот­ни­чьих сцен — дичь, чаще все­го олень или кабан, окру­жен­ная соба­ка­ми, ино­гда — при­кан­чи­ва­е­мая уда­ром копья или меча. Доволь­но часты сюже­ты, в кото­рых охот­ни­ки — на ска­ку или из укры­тий — стре­ля­ют в зве­рей из раз­лич­ных луков, арба­ле­тов и арке­буз. Кста­ти, мощ­ность и воз­мож­но­сти это­го ору­жия в наше вре­мя недо­оце­ни­ва­ют­ся. Нам кажет­ся, что без огне­стрель­но­го ору­жия на охо­те и делать нече­го. Меж­ду тем, хоро­ший луч­ник мог вести при­цель­ную стрель­бу на рас­сто­я­нии 150 м, выпус­кая в мину­ту до 10—12 тяже­лых стрел, обла­да­ю­щих высо­кой пора­жа­ю­щей спо­соб­но­стью. Арба­лет посы­лал свои стре­лы на рас­сто­я­ние до 300—500 м, при­чем с хоро­шей точ­но­стью — до 200 м. Охот­ни­ки на круп­но­го зве­ря были воору­же­ны копья­ми с очень широ­ки­ми и ост­ры­ми лез­ви­я­ми. Два-три таких копья, воткну­тые в туло­ви­ще мед­ве­дя или каба­на, лиша­ли его жиз­ни так же быст­ро, как и совре­мен­ные тяже­лые пули, пред­на­зна­чен­ные для круп­но­го зве­ря.

В сред­ние века отлав­ли­ва­лось огром­ное коли­че­ство оле­ней, каба­нов, ланей, косуль, вол­ков, лисиц, зай­цев и дру­го­го зве­рья. В спе­ци­аль­ных клет­ках их пере­во­зи­ли в заго­ны, а отту­да выпус­ка­ли в ого­ро­жен­ное замкну­тое про­стран­ство, ино­гда даже — во внут­рен­ние дво­ры обшир­ных охот­ни­чьих зам­ков. Бла­го­род­ные рыца­ри и их раз­ря­жен­ные дамы наблю­да­ли за вол­ну­ю­щим зре­ли­щем со спе­ци­аль­ной три­бу­ны, а зве­рей у них на гла­зах пре­сле­до­ва­ли и уби­ва­ли спе­ци­аль­ные еге­ри…

Про­хо­ди­ли века, совер­шен­ство­ва­лись, отта­чи­ва­лись мно­гие виды охот, выра­ба­ты­ва­лись спо­со­бы веде­ния раци­о­наль­но­го охот­ни­чье­го хозяй­ства. Осо­бых высот достиг­ло искус­ство охо­ты с раз­лич­ны­ми соба­ка­ми. В кон­це XIX в. в Англии насчи­ты­ва­лось 323 стаи пре­крас­но обу­чен­ных собак, вклю­чав­шие в себя фокс­ха­ун­дов, хэри­е­ров, биг­лей и т. д. В 1748 г. в одной из охот вей­мар­ско­го гер­цо­га Эрн­ста Авгу­ста при­ня­ло уча­стие 373 кон­ных охот­ни­ка, сопро­вож­да­е­мых 1100 соба­ка­ми. Под­го­тов­ка этой охо­ты, управ­ле­ние ею тре­бо­ва­ли отто­чен­но­го мастер­ства.

При­ход к вла­сти бур­жу­а­зии поста­вил в при­ви­ле­ги­ро­ван­ное поло­же­ние дру­го­го охот­ни­ка, не столь знат­но­го, как преж­де, но вла­де­ю­ще­го обшир­ны­ми земель­ны­ми уго­дья­ми. Он охо­тил­ся сам, при­гла­шал гостей, сда­вал уго­дья в арен­ду. Огра­ни­чен­ные пло­ща­ди уго­дий, боль­шая «цена охо­ты», чем в Рос­сии, дела­ли ее доступ­ной мень­ше­му чис­лу жела­ю­щих. Охо­та в Евро­пе, за исклю­че­ни­ем самых север­ных, обшир­ных и мало­на­се­лен­ных стран, все­гда счи­та­лась заня­ти­ем пре­стиж­ным… Страст­ные люби­те­ли охо­ты из чис­ла «про­стых людей» вынуж­де­ны были зани­мать­ся бра­ко­ньер­ством, кото­рое во мно­гих стра­нах кара­лось очень стро­го.

…Эпо­ха вели­ких гео­гра­фи­че­ских откры­тий при­нес­ла новые огром­ные воз­мож­но­сти охот­ни­кам Ста­ро­го Све­та. Пер­во­от­кры­ва­те­ли, море­пла­ва­те­ли, гео­гра­фы, путе­ше­ствен­ни­ки, а затем и пред­при­им­чи­вые тор­гов­цы, всту­пая на новые, неиз­вест­ные до того зем­ли обе­их Аме­рик, про­би­ра­ясь по джун­глям Афри­ки и Южной Азии, выса­жи­ва­ясь в Австра­лии, Новой Зелан­дии, на бес­чис­лен­ных ост­ро­вах Мик­ро­не­зии, стал­ки­ва­лись с неиз­вест­ным им живот­ным миром, с охот­ни­чьи­ми обы­ча­я­ми або­ри­ген­но­го насе­ле­ния. Сло­ны, носо­ро­ги, гип­по­по­та­мы, жира­фы, бес­чис­лен­ные виды анти­лоп, зеб­ры, афри­кан­ские буй­во­лы, аме­ри­кан­ские оле­ни, вику­ньи, мно­го­чис­лен­ные мест­ные виды диких сви­ней, раз­лич­ные кен­гу­ру, львы, тиг­ры, лео­пар­ды, мед­ве­ди-гриз­ли, бари­ба­лы, стра­у­сы, фла­мин­го, иби­сы, сот­ни дру­гих неиз­вест­ных досе­ле евро­пей­ско­му охот­ни­ку диких зве­рей и птиц ста­ли объ­ек­та­ми его охо­ты! Чем боль­ше рас­ши­рял­ся поток пере­се­лен­цев, тем силь­нее уве­ли­чи­ва­лось вли­я­ние дея­тель­но­сти охот­ни­ков на мест­ную фау­ну. Коло­ни­сты, посе­лив­ши­е­ся на новых зем­лях, не сра­зу почув­ство­ва­ли себя рачи­тель­ны­ми хозя­е­ва­ми при­род­ных богатств: они про­дол­жа­ли без­удерж­ное пре­сле­до­ва­ние або­ри­ген­ных живот­ных. Печаль­ные ито­ги это­го хоро­шо извест­ны: мно­гие виды диких зве­рей и птиц были утра­че­ны без­воз­врат­но, мно­гих при­шлось «вос­кре­шать» из небы­тия…

«Откры­ты» были уже все мате­ри­ки и круп­ные ост­ро­ва, откры­ты и обжи­ва­лись коло­ни­ста­ми, а чис­ло стран­ству­ю­щих охот­ни­ков уве­ли­чи­ва­лось. Вести, дохо­див­шие из-за морей и оке­а­нов, будо­ра­жи­ли их вооб­ра­же­ние: иным мере­щи­лись выда­ю­щи­е­ся охот­ни­чьи тро­феи в виде огром­ных сло­но­вых бив­ней, экзо­ти­че­ских шкур тиг­ров и львов, рогов раз­лич­ных анти­лоп, у дру­гих страсть к новым охо­там соче­та­лась с жаж­дой путе­ше­ствий, зна­ком­ства с при­ро­дой новых стран. Осо­бен­но вырос «охот­ни­чий туризм» — так назы­ва­ет­ся ныне это явле­ние— с раз­ви­ти­ем надеж­ных и быст­рых видов транс­пор­та. Паро­хо­ды поз­во­ля­ли охот­ни­кам-путе­ше­ствен­ни­кам за несколь­ко дней пре­одо­ле­вать обшир­ные вод­ные про­стран­ства, поез­да уво­зи­ли их в глубь кон­ти­нен­тов. Осо­бен­но боль­шим был (да и оста­ет­ся) инте­рес ино­зем­ных охот­ни­ков к «чер­но­му кон­ти­нен­ту» — Афри­ке.

Когда начал­ся совре­мен­ный пери­од охо­ты и в чем его отли­чи­тель­ные осо­бен­но­сти? Отве­тить на этот вопрос непро­сто. Боль­шин­ство видов инди­ви­ду­аль­ных и кол­лек­тив­ных охот, исполь­зу­е­мых сей­час охот­ни­ка­ми-люби­те­ля­ми, появи­лось доста­точ­но дав­но. Чем, напри­мер, отли­ча­ет­ся от совре­мен­ных охот­ни­ков один из геро­ев «Анны Каре­ни­ной», охо­тив­ший­ся с лега­вой на дупе­лей и бека­сов где-то в сере­дине про­шло­го века? По тех­ни­ке, по при­е­мам охо­ты — почти ничем. Боль­ше было не изме­нен­ных чело­ве­ком и бога­тых пер­на­той дичью уго­дий, мень­ше — кон­ку­рен­ции со сто­ро­ны дру­гих охот­ни­ков… Но изме­не­ния все-таки про­изо­шли, и изме­не­ния прин­ци­пи­аль­но­го харак­те­ра. Дума­ет­ся, что они заклю­ча­ют­ся в основ­ном в рез­ком росте чис­лен­но­сти охот­ни­ков и в повсе­мест­ной регла­мен­та­ции охо­ты. И рань­ше были закры­тые для охо­ты участ­ки, запрет­ные сезо­ны, и преж­де неко­то­рые виды дичи бра­лись под охра­ну вла­дель­ца­ми охот­ни­чьих уго­дий и даже госу­дар­ствен­ным зако­но­да­тель­ством. Но это были част­ные слу­чаи, рас­про­стра­няв­ши­е­ся (в раз­ных госу­дар­ствах по-раз­но­му) на срав­ни­тель­но неболь­шие участ­ки тер­ри­то­рии и затра­ги­вав­шие отно­си­тель­но немно­го­чис­лен­ных охот­ни­ков. Сей­час регла­мен­та­ция охо­ты име­ет все­об­щий харак­тер; необ­хо­ди­мость ее объ­ек­тив­на, свя­за­на как с ростом армии охот­ни­ков, так и с хозяй­ствен­ным осво­е­ни­ем обшир­ных уго­дий, быв­ших преж­де «кра­ем непу­га­ных птиц»; при­чем, очень важ­но, что регу­ли­ро­ва­ние охо­ты име­ет не толь­ко науч­ную, но и эти­че­скую осно­ву, оно ста­ло «вто­рой при­выч­кой» куль­тур­но­го охот­ни­ка.

Пере­став быть основ­ным или един­ствен­ным источ­ни­ком одеж­ды и мяс­ной пищи, охо­та посте­пен­но пре­вра­ти­лась в фено­мен с чрез­вы­чай­но свое­об­раз­ны­ми соци­аль­но-эко­но­ми­че­ски­ми и эсте­ти­че­ски­ми харак­те­ри­сти­ка­ми. В охо­те сей­час соче­та­ют­ся древ­няя охот­ни­чья страсть и совре­мен­ное стрем­ле­ние к тес­но­му обще­нию с при­ро­дой, необ­хо­ди­мость в физи­че­ских нагруз­ках, надеж­да снять раз­лич­ные стрес­сы, воз­мож­ность полу­чить эсте­ти­че­ское насла­жде­ние от встреч с дики­ми зве­ря­ми и пти­ца­ми, от наблю­де­ний за ними…

Не лише­на охо­та и эле­мен­тов сорев­но­ва­ния и спор­тив­но­сти, охот­ни­чий тро­фей не утра­тил до кон­ца сво­е­го — в основ­ном пре­стиж­но­го — зна­че­ния.

Охо­та, у кото­рой целая армия фана­тич­ных и бес­ко­рыст­ных при­вер­жен­цев во всех стра­нах, ста­ла объ­ек­том ярост­ных напа­док столь же фана­тич­ных ее про­тив­ни­ков. Воз­ник­ло антиохот­ни­чье дви­же­ние, участ­ни­ки кото­ро­го, чаще все­го руко­во­ди­мые бла­го­род­ны­ми стрем­ле­ни­я­ми, пло­хо инфор­ми­ро­ва­ны о совре­мен­ной поло­жи­тель­ной роли охо­ты и, путая при­чи­ны со след­стви­я­ми, упре­ка­ют охот­ни­ков в том, в чем повин­ны преж­де все­го неуправ­ля­е­мые и некон­тро­ли­ру­е­мые издерж­ки науч­но-тех­ни­че­ско­го про­грес­са…

Дичь уни­что­жа­ет не охот­ник, а буль­до­зер. Это небезыз­вест­ное мне­ние фран­цуз­ско­го уче­но­го Жана Дор­ста нуж­да­ет­ся в неустан­ном повто­ре­нии и разъ­яс­не­нии сре­ди самых широ­ких кру­гов обще­ствен­но­сти.

Тема чрез­вы­чай­но услож­ня­ет­ся тем, что сей­час охо­ты в чистом виде не суще­ству­ет почти нигде. Она ста­ла частью систе­мы по регу­ли­ро­ва­нию исполь­зо­ва­ния живой при­ро­ды; для ее орга­ни­за­ции, регла­мен­та­ции, совер­шен­ство­ва­ния, для исполь­зо­ва­ния ее про­дук­ции воз­ник­ла осо­бая фор­ма чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти — охот­ни­чье хозяй­ство. И оно так же слож­но и мно­го­об­раз­но, как мно­го­ли­ки усло­вия — при­род­ные соци­аль­ные, эко­но­ми­че­ские,— в кото­рых при­хо­дит­ся его вести. Но в то же вре­мя охот­ни­чье хозяй­ство всех стран обла­да­ет (и не может не обла­дать) неко­то­ры­ми общи­ми чер­та­ми. Оно долж­но знать состо­я­ние сво­их ресур­сов, иметь чет­кое пред­став­ле­ние о зако­но­мер­но­стях их коле­ба­ний в есте­ствен­ных усло­ви­ях и под вли­я­ни­ем чело­ве­ка. Сле­до­ва­тель­но, оно долж­но изу­чать охот­ни­чьих живот­ных, охот­ни­ка, воз­дей­ствие охо­ты на раз­ме­ры и струк­ту­ру попу­ля­ций дичи, раз­ра­ба­ты­вать опти­маль­ные сро­ки и нор­мы охо­ты, мето­ды кон­тро­ля за ними и мно­гое дру­гое. Эмпи­ри­че­ски дан­ные вопро­сы не решить, поэто­му воз­ник­но­ве­ние орга­ни­зо­ван­но­го охот­ни­чье­го хозяй­ства с неиз­беж­но­стью при­ве­ло к появ­ле­нию новой при­клад­ной нау­ки, обслу­жи­ва­ю­щей потреб­но­сти этой отрас­ли,— охо­то­ве­де­ния. Оно не огра­ни­чи­ва­ет­ся регла­мен­та­ци­ей охо­ты. Зада­чи охо­то­ве­де­ния шире — это еще и изу­че­ние спо­со­бов вос­про­из­вод­ства, уве­ли­че­ние охот­ни­чьих ресур­сов мето­да­ми био­тех­нии и диче­раз­ве­де­ния.

Бело­веж­ская пуща – 21 век

КАТЕГОРИИ
Вернуться к статьям